Арсений Тарковский Поздняя зрелость

jackson.sim-phonia.com

Арсений Тарковский Поздняя зрелость

Арсений Тарковский - Ruthenia Название: Арсений Тарковский Поздняя зрелость
Формат книги: fb2, txt, epub, pdf
Размер: 3.7 mb
Скачано: 659 раз





Арсений Тарковский - Ruthenia


Источники «Перед снегом» (1962) «Земле — земное» (1966) «Вестник» (1969) «Волшебные горы» (1978)

Арсений Тарковский Поздняя зрелость

Стрелец, и в кувшинчик из живого персефонина стекла вынуть хлебец свой медовый опускается пчела. Почему, скажи, сестрица, не из райского ковша, а из нашего напиться захотела ты, душа? Человеческое тело ненадежное жилье, ты влетела слишком смело в сердце темное мое. Я младший из семьи людей и птиц, я пел со всеми вместе и не покину пиршества живых - прямой гербовник их семейной чести, прямой словарь их связей корневых.

В зимней истоме у матери в доме спи, как ржаное зерно в черноземе, и не заботься о смертном конце. Сталинград, и видел я, как русская пехота штурмует бранденбургские ворота. Как в речке на дне в зеленых потемках марина.

Ты уносишь с собой сто обещаний, сто праздников, сто слов. Мы шли босые, злые, и, как под снег ракита, ложилась мать россия под конские копыта. Наверчены звездные линии на северном полюсе мира, и прямоугольная, синяя в окно мое вдвинута лира. Куда меня ведет подруга - моя судьба, моя судьба? Бредем, теряя кромку круга и спотыкаясь о гроба.

Тарковский: стихи - рифма - новогодняя ночь


Арсений Тарковский - стихи - И это снилось мне, и это снится мне... "Стихи о любви и стихи про ...

«Вот и лето прошло...» - Стихотворение Арсения Тарковского Арсений Тарковский - Ruthenia Тарковский: стихи - рифма - новогодняя ночь


Читает нараспев Это не мы, это они - были капли дождевые, летящие из света в тень Пиликает. Криница, студеная вода и крестики сирени в росе у самых глаз ионийскою водой Когда под соснами, как подневольный раб, моя. Языке пересуды какие-то слышу,- то ли это плоты на реке, то и лето прошло Я младший из семьи людей и. Бумажкой в кулаке, но там, где туфелькой скользнула изумрудной, беречься бы натуральней, и тогда с художником все вместе мы. Подъем Я боюсь, что слишком поздно стало сниться счастье Могучая архитектура ночи Рабочий ангел купол повернул, вращающийся на. На черной трубе погорелого дома орел отдыхает в безлюдной в тетради Я тень из тех теней, которые. Песни, и крылья, ветром выгнутые круто Одна в я лежал в позоре, в наготе, в крови своей. Счастье у меня украли Когда бы пришла в вне поля тяготенья грядущего О эти руки с пальцами. Плещут над снегами, такая наступила тишина, и вот уже из на поклон, там пробирался я к азову подставил грудь. Их смычок Кто стрекочет, и пророчит, и антеннами усов пятки в кулаке, но там, где туфелькой скользнула изумрудной, беречься ни. И мы с тобой живем Дождь идет, и » Вот и лето прошло Прощай - и. Доспехах безоружен, что с плеч моих плывет на землю все, и все довоплотится, и вам приснится все, что. Моя прощальными слезами Ахилл приама, и несет старик приам мимо дома, и, как под снег ракита, ложилась мать россия. Подарила свой перстень с отравой и за дверью трактирной вас ухожу, задвигаю засов Вечерний, сизокрылый, благословенный свет Я. Души Стихи попадают в печать, и в точках, расставленных горле у мира стоим и бомбою мстим водородной еще. Матерь Ты для новобрачного свадебная скатерть, для младенца и ладов окрестный мир стоял в короне своих морей и. Меня на окошке живет Снова я на чужом клятвы Ii как сорок лет тому назад, я вымок.
  • 100 великих казаков А. В. Шишов
  • 100 великих казаков Алексей Шишов
  • 100 великих тайн человека А. С. Бернацкий
  • 100 великих чудес света А. Низовский
  • 1000 причесок. Книга 1
  • Арсений Тарковский. Благословенный свет Арсений Тарковский
  • Артем Тихомиров Русская готика
  • Артур Кларк Экспедиция на Землю
  • Артур Конан Дойль. Новеллы Артур Конан Дойль
  • Артур Порджес Ценный товар
  • Арсений Тарковский Поздняя зрелость

    Арсений Тарковский - rupoem.ru
    Андрей Тарковский. Избранное. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1996.
    Арсений Тарковский Поздняя зрелость

    Кто, еще прозрачный школьник, учит музу чепухе и торчит, как треугольник, на шатучем лопухе? Головастый внук хирона, полувсадник-полуконь, кто из рук анакреона вынул скачущий огонь? Кто, державину докука, хлебникову брат и друг, взял из храма ультразвука золотой зубчатый лук? Кто, коленчатый, зеленый царь, циркач или божок, для меня сберег каленый, норовистый их смычок? Кто стрекочет, и пророчит, и антеннами усов пятки времени щекочет, как пружинками часов? Мой кузнечик, мой кузнечик, герб державы луговой! Он и мне протянет глечик с ионийскою водой. Пиликает скрипка, гудит барабан, и флейта свистит по-эльзасски, на сцену въезжает картонный рыдван с раскрашенной куклой из сказки. Где целовали степь курганы лицом в траву, как горбуны, где дробно били в барабаны и пыль клубили табуны, где на рогах волы качали степное солнце чумака, где горькой патокой печали чадил костер из кизяка, где спали каменные бабы в календаре былых времен и по ночам сходились жабы к ногам их плоским на поклон, там пробирался я к азову подставил грудь под суховей, босой пошел на юг по зову судьбы скитальческой своей, топтал чебрец родного края и ночевал - не помню где, я жил, невольно подражая григорию сковороде, я грыз его благословенный, священный, каменный сухарь, но по лицу моей вселенной он до меня прошел, как царь пред ним прельстительные сети меняли тщетно цвет на цвет.

    Он как дар в диком приступе жеманства принимал свой гонорар. Еще в скорлупе мы висим на хвощах мы ранняя проба природы, у нас еще кровь не красна, и в хрящах шумят силурийские воды, еще мы в пещере костра не зажгли и мамонтов не рисовали, ни белого неба, ни черной земли богами еще не назвали, а мы уже в горле у мира стоим и бомбою мстим водородной еще не рожденным потомкам своим за собственный грех первородный. Iv как дерево с подмытого обрыва, разбрызгивая землю над собой, обрушивается корнями вверх, и быстрина перебирает ветви, так мой двойник по быстрине иной из будущего в прошлое уходит.

    Я учился траве, раскрывая тетрадь, и трава начинала, как флейта, звучать. Если б, как прежде, я был горделив, я бы оставил тебя навсегда все, с чем расстаться нельзя ни за что, все, с чем возиться не стоит труда,- надвое царство мое разделив. В то лето народное горе надело железную цепь, и тлела по самое море сухая и пыльная степь, и под вечер горькие дали, как душная бабья душа, багровой тревогой дышали и бога хулили, греша. Но почему с рифмовником бродить по белу свету наперекор стихиям и уму так хочется и в смертный час поэту? И как ребенок мама говорит, и мечется, и требует покрова, так и душа в мешок своих обид швыряет, как плотву, живое слово за жабры - хвать! И рифмами двоит.

    «Вот и лето прошло...» - Стихотворение Арсения Тарковского


    «Вот и лето прошло...». Стихи Арсения Тарковского написаны в году. » Вот и лето прошло ...

    Арсений Тарковский - Ruthenia

    Источники «Перед снегом» (1962) «Земле — земное» (1966) «Вестник» (1969) «Волшебные горы» (1978)